Знакомства в луге с инвалидами

Знакомства и работа инвалидов или людей с ОФВ | ВКонтакте

знакомства в луге с инвалидами

Оборона Луги – одна из славных страниц в истории великой битвы с фашистами. Некоторые пытаются тут же флиртовать и заводить знакомства. лечения в госпитале, в Военно-медицинской академии, инвалидность. Знакомства для инвалидов на hassragthera.tk Знакомства Луга ( Ленинградская область) · Знакомства Луги (Смоленская область). Общайтесь онлайн с людьми из города Луга, Россия. С более чем миллионами пользователей Badoo в городе Луга вы найдёте – с кем разделить.

Луга в начале войны Тишина утра рушилась стуком вагонных буферов и шипеньем паровозного пара, криками составителей и сцепщиков железнодорожных эшелонов, запрудивших всю ширину путей южного железнодорожного парка, свистками маневровых паровозов, медлительно двигающихся по подъездным путям. Маневровые пути, ведущие к приземистому красно-охровому зданию паровозного депо, заставлены дымящими локомотивами, уже около недели лишенными работы, но удерживаемыми под парами.

Тогда в сторону Пскова безостановочно двигались поезда, переполненные военной техникой и армейскими соединениями. Теперь же количество поездов в южную сторону резко упало, да и те двигались лишь в ночное время.

Встречный поток беженцев и вовсе прекратился. Вместо них время от времени прибывали санитарные поезда с ранеными бойцами. Со стороны Ленинграда продолжало поступать железной дорогой и по Киевскому шоссе все необходимое для укрепления и устройства оборонительных сооружений вокруг города: Разгрузочные платформы в северном железнодорожном парке были завалены всевозможным строительным материалом: Аперед самой Лугой, по ее юго-восточному и юго-западному обводу, сооружалась еще одна оборонительная полоса с эскарпами, противотанковыми рвами, бетонированными артиллерийскими и пулеметными точками.

Здесь работали строительно-монтажные бригады с ленинградских заводов. Окраинная черта города ощетинивалась железобетонными противотанковыми надолбами и ловушками. Для прохода оставляли узкие, хорошо пристрелянные артиллерией и другими огневыми средствами обороны пространства. В поймах речек Вревки и Облы устанавливались противотанковые и противопехотные мины. Словом, город готовился к серьезной и решительной обороне.

знакомства в луге с инвалидами

Луга продолжала принимать новые и новые тысячи оборонщиков из Питера и направляла их, вооружив лопатами, кирками и ломами, в сторону Батецкой, Чеголей, Раковичей, Бараново, Ведрово, Лесково. Население города выросло в два раза: И еще много невесть откуда и по каким делам наехавших в город людей. Толпы пришлых располагались биваками в парках, сквериках, на травянистых берегах реки, в тенистой прохладе соборного сада.

Я поднялся на насыпь железной дороги. Моим глазам представилась уже знакомая, привычная с недавнего времени картина: Между составами снуют красноармейцы с котелками и краюшками черного хлеба в руках. Группами и в одиночку прохаживаются вдоль вагонов командиры. У штабного пассажирского вагона с задернутыми шторками окнами стоят офицеры с планшетками через плечо и с пистолетами. На крыше соседнего товарного вагона турникет с зенитным пулеметом, уставившимся в небо, ближе к паровозу еще вагон с длинноствольной пушкой на крыше и артиллерийским расчетом, умостившимся на шинелях.

Слышны командные окрики, смех и звонкие переборы гармошки. У локомотива стрелочник с флажком в руке о чем-то переругивается с машинистом, высунувшим голову в окно. Перейдя подъездные пути южного парка, я оказался у крайнего пути, занятого санитарной летучкой с двумя кригеровскими вагонами и несколькими пассажирскими, доставившей с фронта очередную партию раненых бойцов.

В темных проемах дверей мелькали белые халаты санитаров и врачей. Они бережно управлялись с носилками, на которых покоились завернутые в солдатские одеяла и укрытые шинелями раненые, перепоясанные бинтами и затянутые в гипсовые корсеты. Подносили их к стоящему у насыпи автофургону и задвигали в глубину. Рядом с автомашиной, ближе к заборчику дома, глядевшего оконцами на составы, выстроились шесть или семь устланных золотистыми охапками соломы крестьянских телег, поджидавших своей очереди для загрузки.

Красноармейцы-возчики помогали санитарам у фургона. По проулку к составу двигались еще две санитарные машины. Работа по выгрузке раненых шла споро. Загруженный фургон двинулся вдоль насыпи к выезду в город. Его место тотчас заняли повозки. Разгрузке несколько мешала толпа женщин и детишек, сгрудившихся около. Женщины вытягивали шеи в сторону появившихся в дверях вагона санитаров с носилками и жадно вглядывались в забинтованные тела, в худые, давно небритые лица со смутной надеждой обрести желанную встречу с мужем, братом, отцом, с тем, о ком мается, томится и болит душа.

Не предполагают они в простоте и наивности своей, что тех, кого они так страстно желают увидеть, здесь нет и быть не. Их сыновья, мужья, отцы находятся в тысячеверстных пространствах от мест.

Они томятся голодом, умирают, истекая кровью, среди обомшелых ржавчиной скал Кольского полуострова, в топких сфагновых мхах Карелии. Они блуждают группами и поодиночке по незнакомой местности у Днепра, брошенные командованием, лишенные пищи и защиты, оторванные от своих полков и батальонов, теснимые врагом. Они еще продолжают стоять насмерть у Перемышля, окруженные немецкими соединениями, не имея никакого представления, что творится вокруг и дальше к востоку.

А иные из них уже в плену познают горечь своей судьбы, презрение и издевательствасо стороны победителя.

Знакомства в Луге: поиск серьёзных отношений, спутника жизни и второй половики

Но этим несчастным женщинам, обступившим санитарные повозки, не до рассуждений. Здесь, у этих забитых воинскими эшелонами путей, среди сутолоки людской, криков, матерщины и стонов раненых, их окрыляет надежда, и поэтому они пришли.

Некоторые при каждом очередном появлении из вагона носилок терпеливо крестятся, поднося к глазам уголки платочка, накинутого на шею. Другие горестно вздыхают, шепча про себя невнятные слова.

Третьи бросаются помогать санитарам, успокаивая раненых и оглаживая их головы и руки заскорузлыми ладонями.

Я продвигаюсь к телеге, на которую укладывают очередного несчастного, раненного в голову, и обращаюсь к пожилому санитару с добродушным лицом: Санитар поднял на меня глаза, качнул отрицательно головой в пилотке и высморкался: Да что же этоза наваждение, Господи? Почему немцы так нахраписто и неудержимо продвигаются вглубь нашей страны?

У нас что, некому и нечем воевать? Где же находится линия фронта? Во дела, Николай Андреевич!

знакомства в луге с инвалидами

Здесь обычная повседневная суета. Мои мысли отвлекаются от только что виденной картины в южном парке. Торопливо снуют в разных направлениях люди, поспешая к делам производства и службы, хозяйки с кошелками и сумочками в руках спешно пробегают к воротам рынка.

Трое солдат подтягивают по столбам полевой кабель — еще какая-то связь в новую часть. Навстречу мне из-за угла вываливается колымага, запряженная пегим битюгом. Колымага загружена деревянными бочками. Возчик в кожаном фартуке, с батогом в руке, шагает рядом, зычно бросая снующим: Передо мною из серого бревенчатого дома выбегает стайка девушек с санитарными сумками и направляется в сторону железной дороги.

Строем, с винтовками на ремнях, проходят бойцы истребительного отряда, созданного в первые дни войны штабом МПВО при горисполкоме. Но сколько мне помнится, бойцов этого отряда преследовали неудачи: Ежегодные политические процессы, широко освещавшиеся всеми средствами информации, убеждали, что мы живем в окружении предателей, изменников, шпионов, а потому потеря бдительности — тягчайшее преступление перед страной и ее народом.

Страх перед отовсюду выглядывающими недругами нашего социалистического государства внушался с начальных классов школы и укреплялся каждодневно газетами, радио, художественной литературой. Ну а с началом войны этот страх приобрел массовый, обвальный характер, пренебречь бдительностью было равносильно преступлению перед государством.

Воти метались бойцы истребительного отряда в поисках добычи. Подозрение внушала любая личность, чем-либо отличавшаяся по виду от коренного жителя города: Не дай Бог, если незнакомый нам человек вдруг спросит, где располагается база Лужторга или как пройти к первому полигону.

Этого вполне достаточно, чтобы заподозрить в незнакомце шпиона и, арестовав его, отвести в штаб или направить в органы НКВД. Конечно, при разборке таких дел арестованных обычно отпускали на все четыре стороны.

Но тем не менее нередко жители города видели, как бойцы истребительного отряда с винтовками сопровождали незадачливых расспрашивателей в милицию. Я сам оказался свидетелем того, как у продуктового магазина, соседствовавшего с почтой, дней пять тому назад бойцы отряда остановили и арестовали гражданина, имевшего на руках документы, удостоверяющие личность, и повели его в свой штаб.

Каково же было мое удивление, когда спустя два или три дня я встретил его в помещении горисполкома; он оказался вновь назначенным домоуправом нашего участка за железной дорогой. Переулок, которым я иду на работу, именуется Базарным, он примыкает к Базарной площади. Рынок уже открыт и понемногу заполняется народом.

Около многочисленных ларей очереди. В городе введены карточки на хлеб, мясо, сахар. На рынке можно купить молоко, картофель, рыбу, муку, зерно. Все это лежит на столах под навесами. Сметана в ведерках и бидончиках, яйца в плетеных берестяных лукошках раскупаются нарасхват. Прямо с возков распродается прошлогодний, но хорошо сохранившийся картофель. Тут же колхозная и частная убоина. Горох, ячмень, свежие огурцы. С продуктами покуда лужане не испытывают каких-либо видимых затруднений.

Минуя рынок, подхожу к зданию почты. Напротив главного входа в операционный зал на гаревой дорожке установлен газетный стенд. Толпа человек в пятнадцать, напирая и наваливаясь на впереди стоящих, жадно вчитывается в очередную сводку Информбюро.

Знакомства в Ленинградской области

Приткнувшись к поребрику, стоят два грузовика с дремлющими в кабинках солдатами. Напротив, через дорогу, в церковном саду под кронами вековых лип расположилась группа красноармейцев, они проворно орудуют перочинными ножичками, выскребая консервные банки. Усевшись рядом на садовой скамье, девушки в цветастых ситцевых платьицах, облегающих их стройные фигурки, заигрывают с завтракающими солдатиками и задорно заливаются смехом. Правее церковного парка, за перилами деревянногомоста, под слепящими лучами утреннего солнца плавленым золотом струится река, по берегу которой, как вчера, позавчера и третьего дня, бродят мальчишки в задранных до колен штанишках, высоко взмахивая удилищами.

А надо всем этим пробуждающимся от короткой летней ночи миром стоит медвяный аромат зацветающей липы. Восемнадцатый день войны Бомбардировка города вражеской авиацией в полдень го июля явилась отрезвляющим моментом, внесшим основательную поправку в психологию жителей, зацикленную самоуверенной пропагандой средств массовой информации. Лужане надеялись, что минует их судьба несчастных беженцев, проследовавших через наш городок. Все, что происходило в течение тех предыдущих двух недель, бытовало в представлении горожан не как данность, а как случайность.

Преисполненные приподнято-розовых надежд, уверенные в слабости врага и одержимые безрассудным оптимизмом, люди верили в скорый разгром гитлеровцев. Даже массовый наплыв в город раненых бойцов и командиров Красной Армии, заполонивших здания интернатов и яслей, спешно приспосабливаемых под госпитали, не отрезвлял наших разгоряченных патриотизмом голов.

И вот наступил день, когда все иллюзии и надежды разрушились, словно карточный домик. Война пришла в наши дома, учреждения, на наши улицы, совершенно не согласуясь с желаниями, надеждами и рассуждениями людей, рванула двери наших жилищ. Неуемная, сбивающая с толку рассудок, постыдно расползающаяся животным страхом в сознании и лягушачьей липкостью в теле. Пропустив маневровый паровозик, я перешагнул последнюю колею железнодорожного пути и вышел на тропинку, ведущую к старым овощехранилищам и дальше, к углу Петергофского переулка.

Миновав палисад деповского деревянного домика, буйно заросший яркими мальвами, я уже стал приближаться к переулку. Вдруг невесть откуда в мои уши ворвался истошно воющий, оглушительно нарастающий, неведомый доселе моему слуху и непонятный сознанию звук. Я мгновенно остановился и повернул голову в сторону семафоров, видневшихся над крышами товарных составов южного парка: Тут раздался такой оглушительный грохот, что я инстинктивно присел на корточки и тотчас ощутил ступнями ног качнувшуюся под нимипочву.

Я ухватился за штакетник забора, чтобы не упасть. И снова удар в ноги, оглушительный грохот в ушах, а за насыпью над крышами вагонов в глубину затянутого дымкой неба взметывается стремительный черный султан. Я зажмуриваю глаза и падаю ниц, прижимаясь к ограде. Тело, сжатое и скрюченное до предела, вскидывается в такт этим ударам вместе с оградой, за которую я цепко держусь. Перед моими плотно стиснутыми веками замельтешилисьфиолетовые, оранжевые, зеленые расплывы, в ушах стоял звон, а спину охватил ледяной холод.

В короткие промежутки, следовавшие за очередными ударами в землю, уши мои разрывал истошно воющий, выворачивающий наизнанку внутренности, набирающий силу рев, а затем вновь раздавался взрыв. Я лежал, уткнув лицо в пожухлую от зноя колючую траву, а руки мои продолжали инстинктивно сжимать до конвульсивной боли в ладонях неоструганную шершавость штакетника.

Как же это я не догадался сразу? Только отчего же я не заметил в высоком небе вражеских самолетов? И почему я не слышал, как прежде при их появлении над городом, заградительной стрельбы наших зенитчиков?

Как они проворонили появление вражеской авиации? Все еще держась за забор, я следил за удалявшимися от меня взрывами. Над крышами городских построек и макушками деревьев вычерчивались силуэты самолетов, низко следовавших друг за другом, заваливавшихся на левую плоскость при поворотах на запад, разворачивавшихся в сторону солнца. Избавившись от смертоносного груза, самолеты уходили к югу, придерживаясь линии железной дороги.

Это были знакомые мне по осоавиахимовским буклетам и плакатам двухмоторные бомбардировщики Ю Продолжительность этой драмы едва ли заняла более пяти-семи минут. Когда последний из отбомбившихся самолетов скрылся из моего поля зрения, а звук его моторов растворился в застоявшемся знойном воздухе, наступила такая зловещая тишина, что меня едва не стошнило.

знакомства в луге с инвалидами

Я ощутил в душе смущение, боль и беспредельную тоску от надвигающейся роковой и неизбывной опасности. В единое мгновение был разрушен мир зыбкого самоуспокаивающего благодушия, вера в будущее, надежды на скорую победу над врагом. Я разжал ладони, все еще продолжавшие сжимать шершавый штакетник, поднялся на ноги и огляделся. Идти домой или же возвращаться на почту? Затем бегом бросился обратно к линии железной дороги: Длинные, почти не шевелящиеся в воздухе языки огня выбрасывались кверху вертикальными свечками, опадали к земле и с удвоенной силой взметывались снова в небо.

С той стороны доносилось ровное размеренное гудение с легким потрескиванием, словно там работали моторы колонны автомашин. Еще два пожара виднелись левее Воскресенского собора: Убыстряя шаг, я достиг наконец линии железной дороги. Со стороны вокзала бежал мужчина с деревянным сундучком в руке, по виду железнодорожник. Там бомба угодила то ли в машину с солдатами, то ли в сам дом. Горят и дом и машина. Убитые и раненые. Паровоз был прицеплен к составу еще до бомбежки и попыхивал дымком, но машинисты в кабине отсутствовали.

LIVRE D'OR - Le PC Déglingué

Обойдя посапывающий паровоз, я очутился на краю насыпи, обращенной к городу. То, что представилось моим глазам, повергало в тревогу и страх перед неизбежным. Вся видимая с высоты железнодорожного полотна центральная часть Луги с улицами и проулками, примыкающими к Базарной площади, являла собой растревоженный людской муравейник.

Здесь царил хаос, безумие, непонятица. Массы людей метались по площади и улицам в разных направлениях, оглашая воздух истерическими криками, призывами о помощи, бранью и какими-то зычно подаваемыми командами.

А фоном этой человеческой возбужденности и сумятицы, добавляя шума и грохота, были неистовствующие пожары. Я их заметил и в южной и в северной частях города. Полыхало, как я заметил, семь или восемь очагов огня. Сильные языки пламени выбрасывались из-за колокольни Воскресенского собора, обезглавленного в году и переоборудованного под танцевальный зал. В той стороне что-то рушилось и обваливалось. Я шел Базарным переулком.

Грохоча по камням коваными железными ободьями, подпрыгивая на колдобинах, неслась телега, запряженная лошадью, но без возницы. Из мешка, брошенного в телегу, струился ручеек то ли сахара, то ли поваренной соли. За плетеным высоким забором слева вскидывались язычки пламени, шаловливо карабкаясь по щепяной крыше деревянного сарайчика, упрятавшегося в глубине дворика.

За вышибленной рамой на столе — опрокинутый горшочек с цветущей геранью и миска с ломтями ржаного хлеба. Трое пожарных в сверкающих на солнце медных касках стоят в повозке, удерживаясь за поручни. Один из них колотит в медный колокол, подвешенный на кронштейне. Что значит их бочка воды для моря бушующего пламени!

Опорный столб въездных ворот, выложенный из красного кирпича, валялся в груде песка, камней и штукатурки. Сорванная с петель половина железных ворот была отброшена к глухой стене почтового флигеля. Пожары полыхали метрах в трехстах от Ямбургской до Болотной улиц. Горели не всплошную, но создавалось впечатление, что горит все подряд. Перспектива улицы клубилась облаками черного дыма.

Он закручивался в сизо-багровые спирали, выбрасывался кверху языками желтого пламени, словно его выталкивала из земли колоссальная сила сжатой стальной пружины.

  • Comments Disabled:
  • Знакомства в Луге: поиск серьёзных отношений, спутника жизни и второй половики
  • Луга в ВОВ

В мглистом от духоты и дыма пространстве кувыркались блеклые тлеющие ошмотья и головешки. Вероятно, город полыхал и в северной части, которая закрывалась от глаз церковным парком. И только, как я успел заметить, заречная и зажелезнодорожная окраины пребывали в тишине и покое. В них пока еще царили благодатный мир и очарование.

Подтверждалось сообщение Вани Родионова, позвонившего нам наузел связи из Желец: Из-за угла универсального магазина показалась бортовая автомашина, в кузове которой, ощерившись в пустоту голубого неба четырьмя стволами, стоял зенитный пулемет, а вдоль бортов сидели солдаты с винтовками между колен и с шинельными скатками на плечах. После нее, лязгая и скрежеща гусеницами, выкатил головной танк. В его башенке с откинутой дверцей стоял командир, в руке он держал белый флажок, которым делал отмашку следующей боевой машине.

Это были Т и МТ Мы с Ванюшкой Шабровым выбегаем на улицу, проталкиваемся сквозь гущу народа, толпящегося у поребриков, к углу Кировского проспекта. Да, наша армия способна не только остановить полчища зарвавшегося врага, но сокрушить и уничтожить его военную машину, искоренить коричневую чуму. Нас всех объединяет в эти минуты уверенность в победе над врагом.

Оптимистический настрой поддерживает военный с двумя кубарями в петлицах: Со знанием дела военный продолжает: Какая махина выворачивает на Базарный! А пулеметов, глянь, сколько! Я такого танка еще не видел, даже на картинке. А сколько же человек в нем помещается? Машина добротная, командирский танк! Один из них крупнокалиберный, зенитный. Движение танков продолжалось без малого три часа.

Провожая глазами боевую технику Красной Армии, лужане обменивались всевозможными предположениями и догадками, давая волю безудержной фантазии и непоколебимому оптимизму. Наше мнение было единодушным и оптимистичным: Ну какая сила, скажите, сможет противостоять тому, что мы видим своими глазами? Проходил день за днем, ночь следовала за ночью, а страстно ожидаемого сообщения так и не поступало.

Не добившись каких-либо успехов, генерал Рейнгардт изменил тактику. Под немцем В начале января года в сводках немецкого командования появились тревожные сообщения об ожесточенных боях с десантами Красной Армии в Крыму, а несколько позже и о наступлении советских войск на Волхове. О последнем свидетельствовала и нервическая обстановка, которую мы заметили в Луге. В сторону Новгорода спешно отправлялись по шоссе и по железной дороге механизированные соединения, артиллерия, танковые части, тыловые соединения й целевой армии, находящиеся на отдыхе.

Немцы открыто говорили о прорыве крупных соединений советских войск в сторону Новгорода и Оредежа. О тяжелых боях у Мясного Бора рассказывали поступавшие в госпитали раненые немецкие солдаты. Местные жители тайком перешептывались, что партизаны освободили группу военнопленных из лагеря под Мшинской. И все-таки нас это обнадеживало. С наступлением весны, а затем и устойчивого летнего тепла Луга заметно преобразилась к лучшему. Буйный зеленый наряд затопил улицы, проулки и укромные дворики, подретушировал и скрыл от глаз безобразную черноту былых пожарищ и разрушенных построек.

Оголодавший за зиму город пробуждался к жизни.

знакомства в луге с инвалидами

Тропинками неспешно двигались местные жители, выгоняя на пастбища уцелевшую скотину. Устремлялись к рынку сосредоточенно-озабоченные домохозяйки.

На огородах копались женщины и ребятишки, выщипывая первую появившуюся зелень для нехитрого самообманного семейного варева. Души уцелевших, обойденных потусторонним миром людей укреплялись надеждой на лучшее будущее.

В это лето уже не было беспрерывного потока беженцев, как в прошлую осень и всю зиму, когда они тянулись семьями, группами и поодиночке с севера. Установившаяся окончательно фронтовая линия изолировала осажденный Ленинград от всего внешнего мира. Прекратилось и поступление устной информации о жизни города на Неве. В прошедшую суровую зиму в Луге появлялись ленинградцы — обмороженные, с отекшими восковыми лицами, замотанными в заиндевевшее от дыхания тряпье. Их рассказы вызывали в нашем воображении ужасные картины людских страданий в обложенном стальным кольцом блокады Ленинграде.

И тут же булыжной обочиной идут вереницы наших военнопленных. В сопровождении конвоиров их разводят на работы. Их худые фигуры в грязных и прожженных шинелях с оранжевыми нашивками на спинах кажутся привидениями, лишенными плоти и крови. Кажется, они равнодушны и к самим. В окружении вооруженных охранников со сворами злобных овчарок военнопленные медленно бредут по улицам, позвякивая котелками и консервными банками, привязанными к поясным ремням или пуговичным петлям.

Даже понукания и палочные удары охранников, беспрестанно сыплющиеся на их спины, не заставляют их ускорить шаг. Участливо и жалостливо смотрят на несчастных людей женщины и дети. Это печальное шествие призраков, обреченных на гибель.

Да чьи же это солдаты? Из какого мира эти призраки? По чьей недоброй воле и в силу чьего неразумения или бездарности ввергнуты они в скотское, полурастительное состояние? Они умирали всю прошлую зиму, плотно набитые в зловонных бараках, умирали весной и летом на земляных и лесоповальных работах. Пленные падают замертво прямо на улицах под ударами охранников, и на них бросаются осатаневшие от злобы псы. Основную массу горожан составляют теперь беженцы из Ленинграда и его окрестностей, осевшие в Луге на жительство.

Непривычное удивление вызывает вид черной рясы священника или монаха, идущего улицей. Встречные оборачиваются, глядят вслед в недоумении и задаются вопросом: Как смог выжить, уцелеть и здравствовать после разгромных для религии двадцатых и тридцатых годов? Но вот так, запросто, на улице в рясе — странно и непривычно глазу и мысли.

По аллеям церковного парка и на тропинках вдоль реки, укрываясь от жары, прохаживаются офицеры и солдаты, алчно пожирающие глазами пробегающих мимо женщин и девчонок. Некоторые пытаются тут же флиртовать и заводить знакомства. В общем, Луга живет: Пришла вторая военная осень.

У многих не было теплой одежды и продуктов. Людей мучили простуды и болезни. Ко всему прочему начались ночные бомбежки. Это было еще одно испытание, свалившееся на головы горожан. Первая случилась в конце сентября и очень напугала и жителей и немцев. Командование частей, дислоцированных в Луге, вероятно, не надеялось на своих зенитчиков и понастроило в черте города и на его окраинах блиндажей и укрытий.

В течение всего октября и начала ноября сотни военнопленных допоздна занимались их сооружением: Уже в конце осени эти работы закончились, а бункера и укрытия стали ждать своего часа. С наступлением лунной безоблачной погоды бомбардировки возобновились. Перед каждой ночью жителей города, солдат и офицеров расквартированного здесь немецкого гарнизона и томящихся за двойной оградой из колючей проволоки концентрационного лагеря советских военнопленных охватывал страх.

Днем наши самолеты не появлялись, кроме разведывательных, державшихся огромной высоты, — слишком уж рискованно было соваться к городу, так как зенитная оборона немцев обладала достаточной огневой мощью. Средства противовоздушной защиты были размещены в заречных парках — северном и южном, у дачи Полубояринова, на Луге-2, на обоих полигонах.

Только на крыше вокзала были размещены четыре зенитные установки, а единичные стояли почти на каждом каменном здании, которых в Луге осталось около полутора десятков. Поэтому в дневное время город не бомбили.

Но вот в ясные морозные ночи — беда. Ночи эти — пытка. Приключениях Шурика" - снята с производства в тысяча девятсот За эти годы мы получили "бесплатный" землеотвод для машиноместа за свой счёт поставили ракушку-тент гараж -низя по руб на полгода компенсация на бензин - одинакова для всех сортов бензина последнее повышение до этого уровня в х не помню конкретно год до года.

Опаздал - нет компенсации. Ремонт и обслуживание без поблажек на инвалидность. Ни один сервис скидку не даёт! Зато недокрутить могутчтоб мастер долго не скучал в разлуке Льготно проходим Милицейский техосмотр, если машина правильная, отечественная. И тут государство, то есть правительство решило, что любишь кататься, люби и саночки возить. Чтоб снять машину с учёта с собесе для продажи и преобретения нового транспорта надо пройти процедуру оценки остаточной стоимости транспортного средства.

Оценка делается частным оценщиком он берёт деньги за труд Оценён ваш автомобиль,ура! Считаем сколько государство хочет получить от инвалида и сколько это 70 проц от остаточной стоимости машины не мотоколяски, а реального автомобиля найдите 10 отличий, так сказатькоторый мы любили как члена семьи друзей продавать, так сказать тяжело!